Снова начать самое пустое и самое самоспасительное дело своей жизни – слова выложить кирпич за кирпичом, мысли покореженным шпателем размазать погуще,  чувства зашкурить, зашпаклевать дырки в жизненной позиции – глядишь, и отремонтирую покосившееся, местами подгнившее сознание. И буду жить счастливо в своем свежевыстроенном евро-мире: хрустеть пятками по твердой жизненной позиции ламината, смотреть на мир через герметично-закупоренные оправы пластиковых окон,  греться под бесперебойными потоками света намертво вкрученных в натяжной потолок ламп, проходить сквозь выдолбленные в стенках арки. Все, как у всех…  
Были в Икее… снова видели бога.

Это ж, как надо было себя достать, чтобы снова начать плести бесконечно-ненужные вереницы слов, и цепляться за них как за канаты, брошенные лишь для галочки – мол, пытались спасти… Это ж в какую бездонную депрессию надо было опрокинуться, в какой пустой, в какой глухо-немой транс впасть.  И какой же идиоткой надо быть, чтобы верить, честно верить в то, что канаты не порвутся, вытянут. 

ахаха.

Куколки
«Даже прекраснейшая из обезьян безобразна»
Гераклид Эфесский

Нет ничего отвратительнее и страшнее, чем кукольный магазин. Если только ты в нем не родился.

Небо расстреливало некогда иссушенные и оттого хрустящие и скрипящие стекла витрин стрелами осенних дождей. Стекла, начищенные и отполированные, звонко смеялись в лицо бушующей стихии. И вместо того, чтоб треснуть, хрустальной крошкой осыпаться на асфальт и впустить в свою тепличную неприкосновенность святую грязь октября, они надменно звенели и упивались безупречностью своего блеска. Казалось, даже фонари почтительно склоняют свои мерцающие головки перед этими витринами, будто робко и смущенно просят позволения отразиться в них.
А я отражалась без спросу. Зацепилась взглядом за блеск и роскошь нечаянно обнаруженною в октябрьском ливне. Запуталась в кружевных сетях и сладких ягодных запахах. Увязла в приторных, едва уловимых с улицы мотивах блаженства и влюбленности.
Я опорочила глянец роскошного стекла дымно-ментоловым дыханием, оставляя на витринах клеймо своих прокуренных легких. Вытянувшись в струну, я подтянулась намысочки и заглянула в душу этих шикарных витрин. Там было пусто и до ужаса, до отвращения, до желчной рвоты красиво. Это был кукольный магазин.
Калейдоскоп вычурных прекрасностей завертелся перед глазами. Замелькали кружевные чулочки, зонты с куполом из лепестков лилий и роз, туфельки, чулочки, ботиночки, обжигающие своей ухоженностью и начищенностью. Подъюбники, юбочки, корсеты, ажурные шортики, полупрозрачные маечки, бархатные шали, шелковые ленты. Красота!
Искусственные цветы, вплетенные в искусственные волосы, вклеенные в искусственную голову, уставившуюся искусственным взглядом на искусственного щенка. Красота!
Подобия живых людей, идеально напудренные, идеально причесанные, идеально готовые к продаже. Такие жалки в этой своей идеальной одинаковости, такие заштамповано блистающие, такие элитные и вычурные клоны-клоуны.
Окаменелые и онемелые в своей фарфоровости мальчики и девочки улыбались друг другу. Улыбались дамам, мечтающим посадить их на красное дерево своих столов. Улыбались заботливым мужьям и отцам, аккуратно и бережно, несущим подобного рода свертки под мышкой. Улыбались детям, восторженно глотающим каждую детальку этого блестящего мира, пытавшимся срисовать этот блеск под копировку, натянуть на себя, вырасти в этом блеске…
Выкукленные лица, вопиющие «купите МЕНЯ, купите!!!!»… их любят за то, что они не умеют страдать, чувствовать и думать. Зато они счастливые и прекрасные… все, как один. Конвейерное счастье не дорого ценится, но часто приходится к месту. А когда золотистый оттенок локонов и пурпурный бархат чепца перестанут гармонировать с обивкой кресел, обладательница вечной улыбки полетит к чертям в чулан, чтоб на ее место взошла новая королева вечной радости. И так до бесконечности. Так и дышит кукольный магазин, вновь и вновь с серебристым звоном распахивая двери для малодушных ценителей бездушного мира роскоши. Гламурная гильотина манит стразовостью своих вычурно поблескивающих изгибов, не оставляя шансов отказаться от такой жизни. Красота…
Оглушительно мелодичный звон вместе с осколками рассыпался по мостовой (наверное, камень…). По-октябрьски остервенелый вихрь ворвался в этот огромный склеп наклеенных ресниц и окаменелых эмоций, в эту братскую могилу идеальных кудряшек и бессмысленных взглядов. Разорвал голубоватые шелка, растрепал белый тюль, расшвырял фарфоровые улыбки по натертому паркету и умчался выть по переулкам.
Я побрила куколок на лысо, надорвала кружева бархатные, замарала прозрачность капроновую. Попробуйте теперь, влюбитесь в пластмассовые души…



P.S. моим самым живым и настоящим Кари и Морсу!....Если б вы знали, как тепло и приятно вас обнимать!!!

Суббота и верстка - понятия несовместимые... fucker-quarker//